Чак стал замечать неладное. Окружающая реальность медленно, но верно теряла прочность — в воздухе висела тревожная зыбкость. Стены домов временами мерцали, словно мираж, а привычные звуки города доносились приглушённо, будто сквозь толстый слой ваты. И повсюду — на асфальте, витринах, даже на опавших листьях — стали появляться короткие записки. "Спасибо, Чак", "Благодарим тебя", "Ты сделал это возможным". Простые фразы, написанные разными почерками, возникали из ниоткуда.
Кем был этот самый Чак? Обычный человек, казалось бы. Работа в небольшой конторе, скромная квартира, тихие вечера. Ничего примечательного. Но судьба, похоже, думала иначе. Мир, судя по всему, держался на нём — точнее, на том, что происходило у него внутри.
За внешней размеренностью его дней скрывалась целая вселенная. Глухая тоска по чему-то утраченному, вспышки безотчётного счастья от лучей солнца на подоконнике, острая боль старых ран, которые никогда не затягивались до конца. И моменты озарения — внезапные, яркие, переворачивающие всё с ног на голову. Именно эта внутренняя буря, этот накал подлинных чувств, видимо, и питала хрупкие стены реальности. Его жизнь, такая неприметная со стороны, оказалась тем самым стержнем, на котором всё держалось. И теперь, когда этот стержень дал трещину, мир начал отвечать ему благодарностью — и медленно рассыпаться в прах.